Записки нового репатрианта

Встретила около булочной женщину, очень похожую на мою тетю Циву... 
Слово за слово - она из Москвы уехала почти 25 лет назад...
Стала спрашивать как там в Москве люди живут...
Рассказала мне,что смотрит телевидение российское... что рада за тех кто там остался, потому что по телевизору показывают как в Москве хорошо... всё есть.... ну всё: продукты, одежда, машины красивые по дорогам катаются... 
А какие интересные концерты показывают! Аллу Пугачеву и Лещенко!... я с разбегу всё поняла... и решила её спросить, а как власти российские, на её взгляд, хорошие или плохие... она задумалась (что меня очень порадовало!) и говорит: "Вообще то я их никогда не любила..." 
- "Эх....", - сказала я тете Циве - "дело в том что власти совершенно накакать, любим мы её или нет... Проблема в том что власть нас никогда не любила, моя дорогая тетя Цива..."

Источник

Логика имени Нобеля

Адас Фальк


В сущности, те, кто уверяют, что в сегодняшнем нашем мире мало логики, не так уж и правы. Логики в нем просто через край - того и гляди, смоет, что твое цунами. Вот, например, разве не логично, что премией мира имени человека, чьим изобретением было убито людей поболее, чем рукой самого кровожадного из тиранов, награждают таких отборных мироборцев, как Арафат? Логично? Логично! Именно Нобелем за мир таких и отмечать. Что отец-основатель премии, что его примерные ученики внесли массу нового и познавательного в борьбу за мир. Кто динамитом боролся, кто шахидами, кто идиотскими инициативами - но все за мир.

Моя репатриация: трагикомические перипетии (по следам фильма "20 лет спустя")

 Юрий Моор-Мурадов

Фильм Леонида Блехмана "20 лет спустя" всколыхнул забытые было воспоминания о той поре, о причинах, приведших к моей репатриации. Живо встали в памяти картины той поры.

Мой исход из СССР был трагичным и анекдотичным одновременно. Сразу подчеркну, что сионистом я никогда не был. Сейчас, когда на встречах читатели меня спрашивают, почему я репатриировался, я отвечаю, что уехал по антисемитским мотивам. Не своим, а тех, кто меня там окружал.

А тогда меня всюду спрашивали, почему я не уезжаю в Израиль. Все ведь едут! Я не пересказывал глупые анекдоты про "полезный навоз" или "полную солонку", а честно отвечал: Я не вижу себя в Израиле, не знаю, на что я там пригожусь.

И упорно продолжал делать свою писательскую карьеру в стране, в которой родился, язык которой был мне родным.

Московский театр Советской армии принял к постановке мою пьесу, меня пригласили на встречу. Я прилетел в столицу, заодно решил нанести визит в Литературный институт, выпускником которого был.

За полгода до того я обратился в свою альма-матер с предложением прочесть у них курс теории драмы, отправил ректору Евгению Сидорову подробный план курса и текст первой лекции. Сидоров ответил, что идея его заинтересовала. Потом я позвонил секретарю, она сказала, что ректор отдал распоряжение учебной части включить мои лекции в учебный план следующего года, и что со мной свяжутся.

Поскольку с тех прошло несколько месяцев, а вызова я не получил, то решил воспользоваться случаем и выяснить ситуацию на месте.